Новости

Женщины активнее мужчин страхуют потерю дохода с процентов по вкладам на случай досрочного расторжения договора банковского вклада, выяснили эксперты АО СК «РСХБ-Страхование». Среди пользователей такого предложения 63,2% женщин и только 36,8% мужчин. При этом наиболее активно программой страхования, позволяющей не терять прибыль с вложений, интересуются клиенты в возрасте 55 лет и старше.

30 ноября

Об этом сообщает городское управление пассажирского транспорта.

30 ноября

Долгожданное событие для всех горожан, особенно водителей, которым все это время приходилось объезжать центр города окольными путями, намечено на вечер 30 ноября.

30 ноября

В течение 2016-2020 гг. экспорт российского вина рос со среднегодовым темпом в 1% и достиг 10 млн долларов. Но в 2021 году этот показатель может вырасти как минимум до 13 млн долларов, то есть на 30%, прогнозирует Россельхозбанк. Причинами такой динамики аналитики РСХБ называют рост государственной поддержки, улучшение качества продукции и накопленный эффект от внедрения современных технологий и освоения новых терруаров.


30 ноября

По информации городского отдела ЗАГС, эти традиционные имена, а также необычные - Мелисса, Юлиана, Оливия, Агнесса, Мирон, Лука, Богдан, Леон, Святослав, Радимир - пополнили статистику редких имен, которыми оренбуржцы назвали новорожденных. Всего за неделю в Оренбурге родилось 154 малыша.

30 ноября




"Я целый век провел в путешествиях..."

-----

В областном архиве обнаружены неизвестные документы о Г.С. Карелине

Т.Н. Савинова, В.М. Капустина

(Окончание. Нач. в № 18)

Григорий Силыч Карелин попал в Оренбург в 1822 г., но ему часто и надолго приходилось покидать этот город, участвуя во многих экспедициях - сначала в качестве офицера сопровождения, а затем - их руководителя.

В Букеевскую орду Карелин впервые попал примерно в 1825-26 годах, когда со штабс-капитаном Тафаевым "исследовал древние монгольские памятники" внутренней орды. В 1827 г. он совершил уже большое путешествие по землям орды вместе с Эдуардом Эверсманом. В "Формулярном списке о службе чиновника Азиатского департамента Министерства иностранных дел титулярного советника Карелина", составленном в 1833 г., значится, что в 1829 г. "За представленные Министерству иностранных дел карты Букеевских киргизских земель (он) удостоился получить бриллиантовый перстень", правда, карта была опубликована в Берлине скопировавшим ее Эверсманом, а в труде А. Харузина "Киргизы Букеевской орды" (1891) вообще написано: "С 1809 (когда была издана карта Вольного экономического общества) до 1838 г., сколь нам известно, новой карты Букеевской степи не издавалось; в последнем (т.е. 1838 г.) появилось в свет сочинение Гебеля ("Reise in die Steppen des sundliehen Russlands. Dorpat, 1838), к которому приложена карта, составленная на основании главным образом наблюдений означенного автора неким Крузе... В основу карты Крузе легла карта, как кажется, рукописная капитана Тафаева, черченная в 1826 году и найденная Гебелем у хана Джангира в 1835 году, во время его пребывания у хана в его ставке". Не оспаривая авторства Тафаева на рукописную карту 1826 г., но зная также, что Тафаев "исследовал памятники", а Карелин не только путешествовал с ним, но и еще в 1824 г. снимал "топографический маршрут для вояжа Его Императорского Величества" от Симбирска до Оренбурга, можно предположить, что он не был безучастен при составлении карты, хотя его имя и не упоминалось ни Эверсманом, ни Гебелем, ни Харузиным.

С 1830 г. Г.С. Карелин служит в Ставке хана Джангира и продолжает по поручению оренбургского генерал-губернатора свою экспедиционную деятельность. Так, в конце августа 1830 г. в Оренбурге были составлены несколько документов: предложение Льва Алексеевича Перовского командировать Карелина на поиски яшм и других камней для Императорской Петергофской гранильной фабрики, ответ Перовскому Павла Петровича Сухтелена, оренбургского генерал-губернатора, и его же предписание Карелину; докладная записка Г.С. Карелина с описанием предполагаемого маршрута и обоснованием необходимого количества людей для экспедиции и, наконец, изящное письмо Сухтелена Джангиру с просьбой дать согласие на отъезд Карелина "на некоторое время" из ставки.

12 сентября 1830 г. Карелин писал Сухтелену уже с Преображенского медеплавильного завода: "Ваше сиятельство! По приказанию Вашему имею честь донести об успехах моих (...) разысканий, сделанных по сие время. Проехав сто верст по большой Уфимской дороге, я поворотил вправо, следуя башкирскими и помещичьими дачами, прибыл на Преображенский медеплавильный завод. На пути, в имении госпожи Никифоровой в окрестностях деревни Тогуз-Темир, видел я славную бреггию: половина камня вросла в землю. Это, без сомнения, самый огромный в своем роде: он 7 футов длины, 3 1/2 футов в ширину и толщину; состоит из разноцветных яшм, кварца, агата, пропилок сердолика, халцедона и других камней, вкрапленных или, лучше сказать, вдавленных в твердую кремнистую массу. В полировке должен быть превосходен и заслуживает перевозки на Императорскую гранильную фабрику. По счислению моему, весь камень примерно в 450 пуд.

Горы между Тогуз-Темиром и Преображенским заводом содержат в разных видах известь, алебастр, гипс. Селенит, называемый жителями слюдою, хороший точильный слоевик (аспид) и, отчасти, в малом количестве кварц, берега горных речек усыпаны кругляками яшм, кварца и даже агатов, хотя плохих.

Вчера выпал большой снег, и я опасаюсь, что принужден буду ограничить свои поиски и, оставя последовательные наблюдения, надеяться только на случай.

С завода отправлюсь верхом, через горы, по направлению к крепости Кизильской.

С глубочайшим почтением и неограниченной преданностью имею честь быть Вашего Сиятельства всепокорнейшим слугою Григорий Карелин".

В тот же день, как только Сухтелен получил это письмо, копия с него была отправлена Л.А. Перовскому в С.-Петербург, положив начало длительной переписке по поводу куска этого чудесного камня, который Лев Перовский просил Сухтелена приказать отбить и переправить к нему. "Милостивый государь Григорий Силыч! - писал П.П. Сухтелен Карелину 25 ноября 1830 г. - ...прошу Вас, милостивый государь, если Вы не отправили к г. Перовскому образчик упомянутого камня, то доставить таковой ко мне для немедленной отсылки в С.-Петербург".

Но, то ли кусок камня так и не откололи, то ли дальше Оренбурга он не отправился, тем не менее последний лист дела, датированный 1833 г., содержит прежнюю просьбу.

Остаток осени и зиму 1830-31 года Карелин провел в ставке хана Джангира. В 20-х числах января 1831 г. им составлена докладная записка о природе Рын-песков (в связи с идеей насаждения лесов), подписанная ханом.

1831 г. принес Карелину новое путешествие. "Находясь в последней половине августа месяца текущего года при отряде под начальством г. полковника Генса в Киргизской степи между реками Уралом и Тоболом, - писал он Сухтелену, - я по предписанию Вашего Сиятельства делал наблюдения над колебаниями магнитного маятника и определил широты мест разных пунктов как в Степи, так и по линии, вычисления коих с картою пройденного пространства при сем имею честь Вашему сиятельству покорнейше представить". Далее на больших синих листах, исписанных с двух сторон, Карелин приводит расчеты высоты, широты, долготы (от Парижа) и проч. вершин двух притоков Тобола, р. Сундук, крепостей Кизильской, Таналыцкой, Орской и Оренбурга, которые он произвел с 16 августа по 18 сентября 1831 г.

Копия "вышеупомянутых исчислений" была отправлена генерал-губернатором Сухтеленом в Академию наук, а позднее журнал экспедиции был представлен императору. В Оренбургском архиве нет этого журнала, но о нем Карелин пишет в докладной записке Сухтелену от 31 октября 1831 г., которая состоит из нескольких частей. На полях первой есть замечание генерал-губернатора: "Желаю иметь копию с сей статьи для приобщения к дневнику".

"В дневнике, веденном мною во время (экспедиции Генса), - сообщал Г.С. Карелин, - я представил отчет в виденных мною богатствах, коими облагодетельствовала описанную страну Природа. В заключение осмелился присовокупить мнение, сколько важно и желательно бы было ближайшее оной исследование, ибо горные кряжи и породы, на поверхности оных найденные, свидетельствуют о сокровищах, по всей вероятности в недрах их скрываемых. Опытный геолог, под прикрытием 100 исправно вооруженных человек, снабженных малым количеством землекопных инструментов и небольшим буром, в 3 месяца деятельных поисков мог бы увенчать труды свои блистательным образом. Исследования должно бы начать из Кизильской или еще лучше из Магнитной крепости на восточном склоне хребта Кара-Убы...

При сем обозрении, между многими другими предметами, надлежало бы обратить бдительнейшее внимание на прекрасные леса, втуне край сей украшающие, и в сем отношении открыть новый источник для потребностей линии и Оренбурга, начинающих уже чувствовать важный и ощутимый в сем недостаток. Таковое распоряжение тем более могло бы быть допущено, что ордынцы не любят лесов и повсеместные, видимые в оных опустошения, свидетельствуют о сем предосудительном и вредном для будущности нерадении".

В следующую свою экспедицию - на Каспийское море - Карелин предполагал отправиться в апреле 1832 г., но вынужденный пробыть в Астрахани по делам орды до 8 апреля, он получал там только бумаги, касающиеся дел хана Джангира.

"По возвращении 15 числа того же месяца в Ставку, - доносил он Начальнику штаба Оренбургского корпуса генерал-майору Мистрову 4 мая 1832 г., - получил я от Высокостепенного все важнейшие секретные бумаги на мое имя по вышеуказанному предмету (т.е. об экспедиции)... в течение шести недель у хана копившихся. С сожалением видя, что от небрежности или, лучше сказать, незнания, его Высокостепенства, упущено было столько времени, я поспешил в Гурьев, где сделал по возможности все окончательные распоряжения для самоскорейшего выступления в море..." Ко всему следует добавить, что путевой компас и барометр, присланные Сухтеленом, "в дороге изломаны", а с карт "разных частей Туркменского кряжа ниже Мангышлакской пристани с описанием как сих земель, так и с замечаниями о туркменцах и других народах" нужно было снять копии и сделать выписки, а сами документы отправить обратно в Архив Министерства иностранных дел. Этими проблемами Карелин занимался в Оренбурге с 29 апреля по 4 мая. Ночью 4 мая он выехал в Гурьев, чтобы "экспедиция под начальством титулярного советника Карелина из Гурьева-городка выступила в Каспийское море после полудня 11 числа сего мая".

Экспедиция продолжалась все лето. 16 августа 1832 г. П.П. Сухтелен писал Карелину: "Милостивый государь Григорий Силович! Я с особенным удовольствием узнал о благополучном возвращении Вашем по окончании экспедиции и о том, что Вы довершаете полезные труды обследованием положения устьев Урала, от которого зависит, так сказать, благоденствие целого войска". А 11 февраля 1833 г. Сухтелен докладывал Нессельроде: "Целью экспедиции было не только подробнейшее обозрение недостаточно исследованных северо-восточных берегов Каспийского моря, но еще и следующие средства к распространению и упрочению прибыльного рыболовства:

- приискание надежных средств к обузданию враждующих нарушителей сего промысла;

- открытие хотя не новых, но удобнейших средств для торговых сношений;

- возможность основать в сих бесприютных местах военно-политическую оседлость или хотя бы коммерческую факторию.

Я почти наверное могу полагать намерения сии достигнутыми".

20 марта 1833 г. Павел Петрович Сухтелен неожиданно скончался; сказались, по-видимому, полученные в сражениях ранения и контузии. Григорий Силыч Карелин лишился умного и заинтересованного в его работах начальника и покровителя. Успех же Каспийской экспедиции послужил тому, что на следующий год Карелин вновь оказался на Каспии, чтобы начать строительство Ново-Александровского форта, имевшего для России стратегическое значение.

В Оренбургском областном госархиве сохранились некоторые документы, содержащие сведения об отдельных моментах его закладки и начале обустройства там жизни. Так, следующий Оренбургский генерал-губернатор Василий Алексеевич Перовский писал 8 апреля 1834 г. Епископу Оренбургскому и Уфимскому Михаилу: "По высочайшему повелению долженствует быть отправлена около последних чисел настоящего месяца из Гурьева-городка экспедиция к северо-восточным берегам Каспийского моря для устроения на избранном месте Ново-Александровского укрепления". С экспедицией должен был находиться священник и походная церковь с тем, чтобы впоследствии там организовать церковь постоянную. Выбор пал на Александра Васильевича Тимашева, священника "Бузулукского уезда села Утевки двухштатной Дмитриевской церкви, вдового, от роду 27 лет священнического сына", закончившего 4 сентября 1830 г. курс в Оренбургской духовной семинарии и имевшего двухлетнего сына Ивана, и дьякона Оренбургского Спаса-Преображенского собора Фоку Дмитриевича Татищева, 22-летнего дьяческого сына. Но некоторое время спустя Перовский предложил для освящения места будущего укрепления командировать туда гурьевского священника Фролова, который, съездив в Ново-Александровск, вернулся в Гурьев, поскольку "для священника не было удобного помещения". Тимашев же в ответе Благочинному города Бузулука Протоиерею Василию Тихомирову писал: "...Я давно бы отправился в оное, но где сие укрепление заведено, я совершенно не знаю, куда и к кому первоначально я должен отправиться и каким путем для меня также не известно..."

К августу 1834 г. постройка Ново-Александровска была закончена. Выполнив свою задачу, Карелин сдал крепость начальнику поставленного там гарнизона и вернулся в Оренбург.

Масштаб личности Г.С. Карелина и его деяния на благо России заслуживают, чтобы продолжалось изучение его уцелевшего наследия. Находки в Оренбургском архиве, возможно, подвигнут историков естественных наук к новым поискам и открытиям, и нам не раз еще посчастливится прочесть о нем в статьях или увидеть хотя бы один том его трудов.

Ханская ставка во внутренней (Букеевской) орде. Фото второй половины XIX в.

Оставьте комментарий

Имя*:

Введите защитный код

* — Поля, обязательные для заполнения


Создание сайта, поисковое
продвижение сайта - diafan.ru
© 2008 - 2021 «Вечерний Оренбург»

При полной или частичной перепечатке материалов сайта, ссылка на www.vecherniyorenburg.ru обязательна.