Алексей Воронин
Осенью каждого года в Оренбуржье подводятся итоги регионального литературного конкурса имени П.И. Рычкова, цель которого - поддержка талантливых литераторов Оренбуржья. Учредителем премии в 2005 году выступил Александр Зеленцов, генеральный директор ОАО «ОРИХ».
В разные годы лауреатами престижного конкурса становились члены Союза писателей России прозаики Иван Уханов и Владимир Пшеничников (2006), Владислав Бахревский и Александр Филиппов (2007), поэт Михаил Кильдяшов и писатель Николай Корсунов (2008), сказочник Владимир Одноралов и журналист, главный редактор «Вечернего Оренбурга» Александр Старых (2009)… По традиции в конкурсе могут участвовать опубликованные произведения художественной и художественно-публицистической литературы различных жанровых форм (роман, повесть, пьеса, книга стихов и подборка рассказов, публицистика), увидевшие свет за последние два года до присуждения премии.
К сожалению, широкому кругу читателей большинство произведений-конкурсантов просто не знакомы. Никто, кроме жюри конкурса, в состав которого приглашаются разного ранга писатели, литературоведы, критики, представители учредителя и общественности, не получает возможности прочесть и оценить представленные книги. А жаль. Было бы неплохо, если бы отбор лауреатов осуществлялся открыто – возможно, по методу народного голосования – ведь народ имеет право знать и определять, кто из служителей Слову действительно достоин сего звания. «Вечёрка» планирует до 1 октября (дата оглашения итогов конкурса) дать на своих страницах обзор произведений, претендующих на престижную и щедрую награду (для каждой номинации учреждается одна премия в 100 тысяч рублей и именные - по 50 тысяч рублей).
В этом году на конкурс им. П.И. Рычкова в числе прочих свои произведения представили юные воспитанники литгруппы «Расцветающий сад» при литературном объединении имени Даля областного Дома литераторов. Одни из самых ярких – лауреаты Всероссийского Пушкинского конкурса «Капитанская дочка» поэтесса Светлана Филатова, выступившая с поэтическим сборником «По каменьям» и жительница посёлка Тюльган Марина Суркова. Её удивительно добрая и светлая книга сказок «Волшебный веник» уже принесла победу автору на Международном форуме «Одарённые дети» и в Международном конкурсе «Звёзды в защиту животных».
Книжечка Марины Сурковой вышла в свет в прошлом году: красочное издание с авторскими рисунками подготовило и выпустило калужское издательство «Золотая аллея». «Сказки об удивительных путешествиях девочки Тани и котёнка Лучика, которые они совершили благодаря волшебному венику» - гласит предисловие. Детская литература сейчас находится в кризисном состоянии, настоящая русская сказка давно стала дефицитом – и не будет чересчур пафосным признать, что юная писательница доносит до читателей полузабытые идеалы добра, светлой мечты и нравственности. И делает это искренне, по-детски непосредственно: «Знаете, что самое главное в этой истории? Таня научилась слышать и понимать людей, природу и животных, научилась работать».
Сюжет сказки прост: девочка Таня, в меру жизнерадостная, а в меру и ленивая школьница, нехотя берётся подметать бабушкин двор, да не находит веника. Тут её взгляд падает на забытый «новогодний» веник, украшенный мишурой и звёздами – зимой он исполнял роль праздничной ёлки… Этот веник и перенесёт Таню в волшебный Город Северного Сияния на облаке, где рождаются снег, мороз и новогодние подарки; на звезду, с которой можно рассмотреть в бинокль всю красоту Земли; в сказочное прошлое, где она сможет подружиться с маленькой девочкой Машей и оценить прелесть родного края.
«Дети подбежали к горе. У подножия россыпью лежали блестящие плоские камешки. Они будто налипли друг на друга, как торт «Наполеон».
- Это слюда, - сказала Маня.
Она просунула руку в щель горы и вытащила оттуда маленькую шкатулочку.
- Ой, у моей бабушки точно такая же спрятана в комоде, - прошептала Таня.
- Так ведь я и есть твоя бабушка, - сказала Маня и открыла шкатулку».
Язык повествования – прост и музыкален, диалоги – на редкость живые. Настолько живые, что нередки в сказке грубоватые просторечья вроде «пробурдеть», «сквасить лицо», «купать кудлы» - что, может быть, и не в плюс юному автору. Но очень радует умение ребёнка описать пейзажи, знакомые многим из нас по воспоминаниям раннего детства или особенным, согревающим душу сновидениям:
«Лето задалось яркое, жаркое. Листья пылали на солнце, отливали каким-то зелёным перламутром. Все цвета смешались, спутались, разбросались по лесам и балкам. В реке купали свои кудлы старые ивы. Река стала прозрачной. Проплывёт где рыбёшка – всё видно. Как пароходики, плывут по ней упавшие листья. Мякнут, застревают на поворотах, образуют небольшие заводи. Слюдяная гора блестит, точно миллионы маленьких зеркал, переливается на солнце, сыплет искры в воду. И вода играет, смешивая искры, омывая бока голышей. И такая красота вокруг, аж дух захватывает».
…Сильные и одухотворённые, по-хорошему женственные, очень русские стихотворения Светланы Филатовой в течение нескольких лет публикуются на страницах «Вечёрки». Её поэзия хоть и покажется кому-то гладкой и отрешённой, на самом деле полна энергии и вдохновения, волнений и открытий.

«Не прошу у тебя я воли –
Только до горизонта в поле
Отпусти меня, дай мне ветра в ноги,
Протяни ко мне две руки-дороги.
Я пойду к заре, кровью обагрюсь,
Опаляя дух, и оттуда, Русь,
На твоё взгляну небо ясное,
Хищнице-заре неподвластное»…

Лирическая героиня Филатовой – мученица и мечтательница, богомолица и страстотерпица в одном лице. Отсюда и название поэтического сборника: «По каменьям».

«Страданию не нужно оправдания:
Нет истиннее, чем оно, завета –
Таков закон извечный мироздания,
Сжигающий сердца источник света.
Да, слабая душа ему не рада,
Но не минует грозного свидания.
А сильному страдание – отрада.
Напьётся мудрый горечью рыдания».

Подкупает и «цепляет» дерзость, необыкновенно зрелая женственность, которая нет-нет да и прорвётся в эти смиренные в целом строки:

«Но сегодня, даже уже не в печали,
А в чём-то неясном, когда на печаль
уже не хватает сил,
Я попрошу тебя, Моисей: перепиши скрижали!
Пусть первая заповедь будет –
чтобы он меня возлюбил!..»

Несмотря на такое, например, самокритичное признание Филатовой в одном из своих стихотворений:
«…А наши речи даже воздух не всколышут,
и для пророков мы изнежены немного,
но если кто-то голос наш услышит –
сердца мы отдадим ему в дорогу!..»
…надо сказать, что произведения двух вчерашних школьниц явно перевесят на весах художественной ценности творения зрелых мэтров, признанных таковыми в ограниченных кругах.

Так, Сергей Хомутов, совсем недолго побывший председателем местного отделения Союза российских писателей, выдвинул на премию «Алфавит». Поэтический сборник непрост: он составлен из «ста стихотворений и одной поэмы из букв Кирилла и Мефодия. 1979–2004» и, надо думать, подлежит обязательному прочтению хотя бы потому, что…
«АлфАвит – это чуткие руки
тех, кто умеет писать…»
- снисходительно уверяет автор, на полном серьёзе назвавший себя «последним поэтом Серебряного века». Так какие же азбучные истины и филигранные строки скрываются под обложкой очередного сборника нетленок поэта Хомутова?
Возможно, читателя ослепит неземное сияние – лирический герой Хомутова носит на голове не терновый и не лавровый венец, а диадему из драгоценных каменьев, подозрительно напоминающих хорошо и не очень хорошо отшлифованные стёкла. Уж очень много красивостей окружает и манит его:
«Где-то в краю лазурном, где-то в стране жемчужной
прячется необъяснимая, недостижимая суть…»

«Где же ты, чистое царство поэтов и музыкантов?
Всходите скорей на корабль! Мы обрубаем трос!»

…слишком лучезарную роль примеряет он на себя иной раз:

«Как Тютчев (!), в море ночном
я утоплю свою душу
и сделаюсь огоньком
небес над земною сушей».

При чём здесь Тютчев, что за непонятное стремление у Хомутова вечно примазываться к великим именам? Сам Фёдор Иванович, наверное, подивился бы такому амплуа. Насколько известно, на роль небесного маяка для смертных не претендовал, да и в море по ночам не топился.

Чужды были классику русской поэзии, принятому Хомутовым за свой прототип, и вялые хомутовские рифмы («Хочешь, помчимся в АсгАрд? Близко там звёзды горят», «прям – шаман», «у рта – дурака»), и кособокие метафоры («Бродит меж ними усатый взгляд, спрыгнувший со стены…»), и фразы, в силу корявости пера, принявшие щекотливый и двусмысленный оттенок («Оттого-то, как ни крути, дни короче, а ночи натужнее…»). Эти дефекты кажутся кривыми (хотя, возможно, единственно живыми) деревьями в цветисто-бутафорском лесу Хомутова, который недалёкому читателю может показаться изысканным.
«Звёзд вращательный танец
Даже на миг не прервётся,
Когда я уйду, лишь румянец
На ваших щеках отольётся».

«Небо, нёбо, Ниобея…
Так рождаются созвучья.
Звуки, смысла не имея,
Ткут узор на всякий случай».

Одно плохо: нелицеприятный диссонанс во всю эту идиллию, состоящую из грёз, сантиментов и высокопарных уроков стихосложения, вносят попытки автора здесь же, на страницах поэтического сборника, мелочно поквитаться с врагами. Так, вступление к помпезной поэме «Страна Поэзия» - сплошной злобный выпад в адрес литературных объединений, в которых поэту С. Хомутову не очень-то рады (вроде литгруппы имени В.И. Даля областного Союза писателей России), а посвящение «Критику» оказывается акростихом, образующим имя и фамилию журналиста, литературного критика, главного редактора «Вечёрки» Александра Старых, посвятившего немало страниц разоблачению псевдопоэзии С. Хомутова и его собратьев по перу из местного Союза российских писателей. Акростих, надо сказать, получился третьего сорта.
«А то ведь чушь в газетку пишешь,
Ликуя, с пеною у рта.
Едва ли чувствуешь и слышишь,
Как спесь и глупость дурака
Сама себя же пожирает,
А выдаёт-то уж сполна.
Науки юношей питают.
Дурь напитается сама.
Рукой драчливой лист мараешь.
Ужель себя тем удовлетворяешь?»

Сам же Сергей Николаевич Хомутов подавляющее большинство своих шедевров посвящает: а) себе; б) непростой науке быть собой; в) вселенской значимости и ювелирному искусству написания своих стихотворений:

«Для вас мгновение прошло,
А для меня и ночь, и утро.
Как верно учит Камасутра, (!)
Основа жизни – ремесло.
А это есть нелёгкий труд.
И вот я на бумаге – тут».

И вот здесь уже метафизический корабль Хомутова, на который он приглашает исключительно равных себе орфеев, оборачивается галошей. Давно известно, что стихи о стихах – не стихи, а в гольном словоблудии нет ни правды, ни силы, ни мудрости. Что, впрочем, волей-неволей признаёт и сам автор, посвятивший поэтической Камасутре не один десяток своих «натужных ночей»:

«Мне жить порой неинтересно,
Я, право дело, не пойму
Того, что среди слов мне тесно,
И я не знаю, почему.
В стихии символов и звуков
Нет места Слову самому.
Оно здесь медленно и глухо,
И я не знаю, почему»…

Непонимание это, сдаётся нам, и стало причиной участия Хомутова в региональном литературном конкурсе. Решил поэт получить моральную компенсацию в виде денежной премии за «теснимость» своего «медленного и глухого Слова».
Вот только как быть при этом читателю, который купился на поэзию, а получил лишь дешёвую словесную камасутру в исполнении мелкого литературного подмастерья?